Сказы

Божественные сказы
земель славянских

Записано Анной Зубковой
Под редакцией Владимира Антонова


Книга в PDF

        Ныне рассказаны будут древние сказы, возвращающие на Землю Мудрость Истоков! Слушайте правду о подлинной яви! Внемлите знанью о Боге!

 
                              Золотыми струями любви
                              Потекут волшебные слова,
                              Были и небыли из сказочной дали
                              Снова придут сюда!
                             
                              Солнце улыбнётся каждому
                              Улыбкою живой, золотой!
                              И обнимет нежно, ласково
                              Чарующий светлый покой!
                             
                              Потечёт по миру доброму
                              Песня — как звонкий ручей!
                              И любовь пробудит души
                              Сиянием своих лучей!
                             
                              Радость в сердцах заискрится!
                              Станет законом добро!…
                              Хочешь узнать, что нужно,
                              Чтоб это произошло?

                                                                               Лада,
                                                                 октябрь 2009
 
        На землях, которые населяли народы, именуемые теперь славянскими, была особая культура, особая традиция передачи знаний с помощью сказов. Это не были уроки, которые следует выучивать, но повествования, в которых говорилось и о нравственности, и об истории Земли, и о приёмах развития души, и о Боге-Создателе.
        Они были различны. Их пересказывали на свой лад — в зависимости от слушателей. Долгими зимними вечерами их могли рассказывать деды или бабушки внукам. Или заходящие в селения Волхвы повествовали неспешно о том, зачем и как людям жить, как избежать болезней и невзгод, как научиться счастливой и радостной жизни, как вести себя, если случатся трудности и беды. Многие знания, рассказанные как сказки волшебные или как истории-были, становились напоминанием о том, как Богом людям на земле жить заповедано.
        Верно мыслить, чувствовать и поступать те сказы учили людей. И не скучно то было. И следовать примерам прекрасным хотелось и детям, и взрослым. И стыдно становилось тем, кто о себе намёки неприятные в тех сказах слышали. И ссорившиеся — меж собой искали примирения. И дурно поступившие — искали, как ошибки исправить.
        Не совсем так, как прежде, сейчас эти сказы прозвучат, потому что изменились люди и устройство жизни человеческой изменилось.
        Но каждый из Нас, Кто будет говорить, постарается возродить главное — духовный учебник сделать интересным повествованием, запоминающимся надолго каждой душою.
        Сейчас неспешно Друг за Другом будут рассказывать Cвои сказы Божественные Учителя. Слушайте!

                              ЛАДА:
                              Сказ о дéвице-золотые косы   
                        Сказ о странствиях Ивана в неведомой стране
   
                              ВАСИЛЁК:   
                              Сказ о золотой сосне   
                        Сказ о Марусе-Ромашке
 
   
                              КУРГАН-БАШИ:

                              Сказ о Радосвете и его рати
   
                              АССИРИС:   
                              Сказ о смерти и Огненном Сердце 
  

Лада

        Было то во времена давние… Жили тогда на Руси люди селениями небольшими, из нескольких семей состоящими. Жили спокойно, неспешно да радостно. В любви и согласии их жизнь протекала.
        В одном таком селении родилась девочка. Росла она — и с каждым годом всё краше становилась — всем людям на загляденье, отцу и матери на радость!
        Пока маленькая она была — и мир вокруг неё был невелик. Дом да сад, да поле ближнее, где пшеница растёт, да лес дальний, куда за грибами да за ягодами ходят, да реченька чистая, да озеро.
        Чем старше становилась дéвица — тем ярче краса её проявлялась.
        И так всё в ней было ладно да прекрасно, что называли её Ладушкой, пока маленькая была, а как выросла — Ладою величали.
        Всё в ней хорошо было: и нравом добра да ласкова, и станом стройна. А как улыбнётся человеку встречному — словно зарёй утренней одарит! В глаза ей человек посмотрит — в небушко синее окунётся!
        А пуще всего дивились люди золоту её волос: густые да золотые волосы были у неё. Если в косы заплетала их дéвица — словно колосья спелые, налитые сияли косы! А если распустит их — то словно снопы золотых солнечных лучей рассыпались по плечам, окутывали её почти до пят и озаряли всё вокруг — словно водопад света солнечного струился!
        Но главной тайной её красоты, которая не всем была ведома, были сердце любящее, ко всем любовь да ласка! Словно свет солнечный золотой из сердца её духовного лился всегда — и к человеку каждому, и к деревцам, и к цветам, и к травам, и к живности любой.
        И все существа тянулись навстречу этим теплу да ласке! И преображались они, когда рядом были! Забывали они тогда про печали, сами добрее и ласковей становились!
        Только не было ещё у неё суженого…
 

* * *
        … Однажды наехало на те земли племя иноземное, на конях лихих налетело… Кого убили, а кого в полон увели в страну другую чужедальнюю…
        Напали те воины и на селение, где дéвица-золотые косы жила…
        Схватил её один чужеземец со смуглым лицом, связал, поперёк коня перекинул — да помчался быстрее ветра…
        Приехал он к шатрам да кострам своим. А начальник их главный, как увидел дéвицу-золотые косы, так на своём языке закричал громко — и отобрал пленницу. И к своим пленникам её поместил. Велел охранять её: не для простого воина такая красавица, отвезти её нужно в наложницы к хану, и за то —  награды и почести получат они большие...
        Горько плакала дéвица-золотые косы, сокрушалась о земле поруганной, о людях погибших, о неволе, в которой оказалась… От слёз да печали стало угасать в ней сияние света живого, словно заволокло тучами дождливыми небо и не видно стало солнышка…


* * *
        Долго в беде да горести время тянется… Да всё же то, что началось, всегда имеет конец...
        Собрали воины со смуглыми лицами много пленников из земель разных и привели их в страну свою — знойную от солнца дневного, холодную от мрака ночного, диковинную обычаями своими и нравами…
        Каждый день кормили они пленников всего один раз.
        Однажды заметила дéвица-золотые косы, что есть среди пленников старик, сединами убелённый. И когда слуги воинов еду раздают, то не дают старику ничего: зачем старого кормить, всё одно помрёт скоро…
        Тогда, как увидела она это, подошла к старику и отдала ему свою еду с поклоном:
        — Ты поешь, дедушка!
        Старик еду принял, пополам разделил — себе и дéвице-золотые косы. И говорит:
        — Доброе сердце у тебя, красавица! Только от грусти-печали слабо стал свет сердечка твоего ко всем литься-струиться!
        — Да как же не печалиться мне? Истосковалось сердце в неволе: по земле родной истосковалось, по батюшке, по матушке! Ланью быстроногой домой бы побежала, лебедью белокрылой полетела!…
        — Не всё, что тебе теперь бедой кажется, — беда. Через ту беду благо может родиться — и для тебя, и для других людей!
        — Как же не беда это: увезли меня из родимого дома, в неволе держат и к хану иноземному в наложницы везут?
        — Судьба твоя, Лада, которая тебе теперь горькой кажется, — счастье большое принести может! И дорожку любви может проложить она сквозь страны многие к народам разным.
        — Откуда ты имя моё знаешь, дедушка? Как ты прошлое и будущее видишь? Разве такое возможно?
        — Я и прошлое, и будущее ведаю. Ведь прошлое — это только малая причина будущего! Я же знаю, и то, как такόму будущему случиться, которое прекрасным задумать могу! Знаю я, что для этого делать нужно.
        — Научи меня, дедушка!
        — Ходят по землям разным Волхвы и мудрецы. И когда находят они душу сияющую, то обучают её знаниям великим — чтобы могла душа любовью своею Землю освещать и другие души учить мудрости и любви, доброте и заботе обо всём, живущем на Земле.
        Смотри: вот ведь среди бедствия, пленённые волей недоброй, — нашли мы с тобой друг друга!… В этом мудрость великая заключена!
        Внемли: событие любое, даже беда, что с человеком происходит, задумано Творцом-Создателем на великую пользу душе и всему Мирозданию!
        — Если ты — кудесник и Волхв настоящий, если ты всё можешь, всё ведаешь, дедушка, — отчего ты отсюда не убежишь, отчего всех нас не освободишь?
        — Свобода, Ладушка, ведь не только в том, что есть возможность идти туда, куда захочешь, вкушать иль отдыхать, когда желаешь!
        Моя свобода, девочка моя, в том заключается, что я живу, будучи соединён со всем миром — моей любовью!
        Никто и ничто не в состоянии запретить мне проявлять любовь!
        И никто не в состоянии заставить меня делать то, что не есть любовь!
        Ибо моя любовь имеет Силу Божию: она — Поток Бога!
        Да, я могу в мгновение ока оказаться в любом месте, где пожелаю. Но я выбрал быть здесь, чтобы научить тебя моим секретам. Потому, что ты мόжешь им научиться! И — через это — многим людям на Земле сможешь ты помочь! Потому, что встретишь, узнаешь, откроешь для себя самую большую Любовь, имя Которой — Бог!
        Люди из народов разных на языках различных — зовут Его разными именами, и может показаться, что у каждого народа свой Бог. Но не так это! Слышишь ты здесь речи пленников на разных языках, и если каждый об одном и том же скажет — различно прозвучат слова, но смысл один будет. Вот так и Единого Бога-Создателя по-разному именуют люди.
        Слушай всегда суть, улавливай смысл, который вложен в высказывания, — и ты выучишь язык любого народа намного быстрее, чем если будешь лишь просто слова заучивать!
        Есть в народах многих мудрецы-пророки, которые Единое Вселенское Начало ощущали собой-душой. Каждый из них для своего народа провозвещал послания от Бога и Его законы жизни стремился людям передать. Души те великие — в Слиянии с Единым Вселенским Богом теперь, после смерти их тел, пребывают. Дело жизней Своих земных — те Души продолжают, судьбы людей направляя, подправляя... И многие народы Их ныне Богами называют…
        — Скажи дедушка, отчего же столько зла вокруг, столько слёз льётся, столько горя и боли, столько жестоких людей торжествует?
        — Зло — добру не помеха! Зло лишь укрепляет добро, делает его мудрее и сильнее! Тот, кто знает Единого Бога, имеет силу и мудрость, чтобы противостоять злу!
        Ещё тебе нужно знать о покое и терпении. Когда кажется, что зло управляет событиями в жизни твоей, — памятуй о Силе и Мудрости Вселенского Бога! И терпение имей, которое позволяет накопить силы и дождаться времени, когда сможешь добром одолеть зло!
        Не печалься сильно, видя недоброе! Это — как на пашне: если смотреть на тёмные комья земли по весне, то только мудрый пахарь сможет узреть впереди золото полей колосящихся! Много труда и терпения нужно вложить, чтобы — на почве жизни — из семян добра взрастить всходы прекрасные и дождаться поры собирать урожай!
 

* * *
        И стал Волхв каждый день учить дéвицу-золотые косы:
        — Первое расскажу тебе, Ладушка, — как счастье созидается человеческое. Не от внешнего оно происходит, но от внутреннего!
        У тебя в сердце твоём духовном — живёт любовь! Свет её — как луч солнечный, который всё может преображать!
        Вспомни восход прекрасный — и в сердце своём тоже солнышко ощути! Если посмотришь вперёд из сердца своего солнечного — то лучик света почувствуешь свой! А потом так же посмотри назад в глубину наитончайшую — и увидишь там Силу Великую Света Живого Необъятного! Богом зовётся этот Свет!
        … Научилась дéвица-золотые косы лучик, любовью согревающий, ощущать, лучиком тем солнечным других согревать.
        — Теперь, когда научилась ты лучом тем светить из сердечка доброго твоего, — пусть и сквозь руки твои свет течёт, и сквозь очи пусть проявляется свет, и мысли твои пусть этот свет озаряет!
        А если видишь ты, что ослабел лучик, то погрузись в глубину наитончайшую Света Изначального, из Которого все лучи исходят, — и наполнишься тогда Любовью Божией да покоем!
        Стремись познать, сколь бесконечно огромен тот Свет Изначальный! Научись слушать, как этот Свет Великий звучит, научись понимать, что тот Свет Великий хочет...
        В теле человека каждого есть места особые, сквозь которые этот Свет Великий протекать может. Это — подобно дудочке, на которой пастушки играют. При этом сквозь разные дырочки в дудке дыхание льётся — и музыкой становится.
        Так и в теле человеческом есть тайные каналы, полости и окна. Когда через них Свет Великий течёт — удивительная музыка льётся! С этой музыкой песня может родиться! Или танцевать под неё можно! И очень многие люди ту музыку сердца ощущать смогут. Через это — они Свет Бога узрят, Любовь Бога почувствуют!
        Попробуй танцевать и петь так, как этот Свет звучит!
        … Попробовала дéвица-золотые косы — и удивительной красоты песня у неё получилась, все вокруг засмотрелись-заслушались, даже стражники про всё забыли. Затанцевала дéвица-золотые косы — и все печали позабылись! Словно лучи солнца ко всему живому прикоснулись — и расцвело всё вокруг, заполнилось радостью и негой! Река Света текучего со струями поющими лилась над землёй, всё обнимая и лаская нежным прикосновением! Соединился голос Лады со звучанием тех струй поющих, соединилась песня с Мудростью Бога глаголющего!
        Похвалил Волхв Ладу и сказал:
        — Мы разлучимся вскоре. Но совет мудрый ты всегда услышишь в Свете Великом, помощь Божия всегда с тобой пребудет!
        Я уйду теперь туда, куда ты не сможешь сейчас за мной последовать. Но среди Тех, Кто будут тебе помогать, я буду всегда!
        Научилась ты, слушая сердцем духовным, понимать мысли Божие! И слова человеческие на любом языке умеешь теперь понимать. И сможешь с каждым — на его языке говорить. Бог поведёт тебя. А ты о Нём песни сердца петь людям будешь!
 

* * *
        И в самом деле разлучили пленников.
        Привезли их на рынок невольничий и стали продавать: женщин отдельно, мужчин отдельно. Подобно изделиям искусным, тканям или украшениям — выставили людей на продажу…
        И слух об удивительной пленнице достиг ханского дворца.
        И рассказали слуги хану, правителю той страны, о дéвице-золотые косы:
        — Невольницу, наш господин, на рынке видели мы. Она — прекрасна, как солнце утреннее! Её волосы — подобны золоту, а кожа — бела, как молоко! Говорят, что она поёт песни, говорит сказы и танцует танцы — и нет ей в этом равных по всей земле!
        Возжелал хан завладеть дéвицей-золотые косы, заплатил за неё столько золота, сколько ещё никогда не отдавали на невольничьем рынке…
 

* * *
        Привели новую невольницу к хану. И правда — хороша: волосы — как чистое золото, глаза — как небесная лазурь!
        Говорит ей хан:
        — Покажи, как ты танцуешь, спой мне твои песни!
        Я теперь — твой единственный господин! Если будешь мне хорошо служить — ни в чём отказа знать не будешь: украшения лучшие, наряды шёлковые — всё у тебя будет!
        Стал так с ней хан говорить. А она ему на его языке отвечает:
        — Не нужны мне украшения златые, наряды шёлковые! Отпусти меня, хан, домой, в землю мою!
        И песню запела — да так, что хан заслушался и даже слёзы на глаза навернулись!
        Увидел он всё, о чём пела дéвица-золотые косы: поля просторные, золотые от колосьев созревших, леса вековые, тишиной исполненные, реки спокойные и огромные, плавно несущие свои воды.
        Словно белокрылые лебеди, летящие над простором, неслись слова песни. И выражали те слова радость, любовь и свободу удивительные, где раздольно и счáстливо жить душе!
        Но вместо того, чтобы отпустить пленницу, сказал хан:
        — Не отпущу тебя никогда! Ты прекрасна, как солнце! Твой голос подобен золотой реке, он пьянит меня сильнее вина! Ты будешь моей!
        Стал хан ублажать дéвицу-золотые косы — чтоб полюбиться ей. Подарки дорогие дарил: кольца да браслеты, наряды да благовония.
        А она — всё о воле говорит:
        — Не поётся птице, рождённой вольной, в клетке, даже если клетка — золотая! Птица, к воле привыкшая, — в небе крылья расправляет!
        И не полюбит сердце по приказу! Отпусти меня! Когда ты силой любить заставить хочешь — то ведь сам же убиваешь любовь! Любовь может быть только свободной! И пленницей быть — её не заставишь!
        — Но — я купил тебя! Ты — мне принадлежишь! И — покоришься!
        — То — злая воля твоя, что позволяет тебе меня удерживать в плену! Откажись от зла в себе — и лишь тогда ты о любви истинной узнать сумеешь!
        — Но я — так богат! Есть много злата и драгоценностей в моей казне! И земли многие подвластны мне! И много людей мне подчиняется! И всё это служит мне, принадлежит мне от рождения, по праву наследства моего! Мой народ, мои люди — на то и предназначены, чтобы работать, богатство увеличивать моё!…
        — Нет! Вовсе не в том людей предназначенье, чтобы богатство земное растить тебе, ещё кому-то или себе! Назначенье человека — иное! Оно — высόко и прекрасно!
        Совсем другое имеет, рождаясь, в наследство человек! Великий дар имеет он от Бога: может он стать душой подобным — своему Творцу! И станет с Ним тогда Одно!
        Если ты мыслишь, что богатство и люди принадлежат тебе, то ты — плохой правитель! Ибо всё принадлежит лишь Создателю!
        И если — по рождению — ты стоишь во главе страны и народа, то много доброго ты мог бы сделать для людей! Праведный правитель — принадлежит народу своему! И благо совершает — стране своей и подданным своим!
 

* * *
        … Шло время.
        Однажды попросила дéвица-золотые косы хана:
        — Ты говорил, что любое моё желание исполнишь. Исполни же одну просьбу мою!
        — Исполню, если не в том просьба, чтобы отпустить тебя, — хан отвечал.
        — Позволь мне в неделю один раз для всех людей на площади танцевать и петь.
        Согласился хан просьбу Лады исполнить, но с тем условием, чтобы одевалась она по обычаю местному: чтобы никто не видел лица её прекрасного и волос золотых, чтобы ему одному красота её принадлежала. И сопровождать её должны всегда стражи вооружённые: чтоб не похитили её. И обещать она должна, что не сбежит.
        И дала Лада такое обещание.
        … Было в том городе место особое — площадь. А на ней — в ограждении мраморном — источник чистый. И деревья прекрасные росли вокруг.
        Тот источник принадлежал всем. И хан, и путник простой, и житель любой — могли из того источника пить воду чистейшую. Добрыми руками во времена давние были сложены из камней чаши для воды, и деревья были посажены. А в отдалении были пруды проточные, к которым подходили утолить жажду животные. Были также пруды для людских омовений.
        Всегда много народу собиралось там. И путники из стран дальних, и самый разный люд — все приходили испить воды, посидеть в тени деревьев, послушать журчащие струи и шелест листвы… Часто выступали там факиры и бродячие артисты, проповедники и музыканты…
        И стала Лада раз в неделю петь и танцевать там для людей. И любовь её — заполняла всё пространство вокруг! И слова песен её были добрыми да мудрыми: о том, как зло искореняется, как добро преумножается, как свет души раскрывается, как по Замыслу Создателя человек на Земле может жить.
        И каждый слушающий — в словах её совет для себя мудрый слышал: тот, который ему сейчас нужен.
        И пошёл слух по всей округе о деве из ханского дворца. Из дальних мест стали приезжать люди, чтобы дивные песни её послушать. Ибо вкладывала она в свои песни ту мудрость, что от Волхва узнала. А также — ту, что в звучании Света Великого Поющего слышала сама.
        Говорили люди, что даже вода в источнике становилась целебной от её песен! И исцелялись многие от недугов своих!
        Или, может, это те её песни — души преображали и исцеляли? Ибо ведь слышал в них  каждый слушающий заповеди любви и добра. И те, кто в свою жизнь то принимали, — очищались и преображались. И оттого уходили болезни и беды из жизней их.
        А Лада выходила к источнику каждую неделю и возглашала:
        — Пусть струится Любовь Божия — как свет солнечный!
        Пусть течёт Она — как воды чистые!
        Если открыться сему Свету Великому Божию — то потечёт Он сквозь наши тела Потоком чистым, прозрачно-золотистым, исцеляющим! В каждый уголок наших тел и душ впустим Его!
        Исцелит и очистит сей Свет Живой и тела, и души — если душой с Любовью Божественной достойны мы слиться!
        И начинала она танцевать. И всё вокруг погружалось в струи Света Живого, всё омывающего, очищающего, исцеляющего!
        А затем она пела о любви сердечной ко всему живому — и во многих душах, слушающих её, любовь зажигалась, которую хотелось дарить каждому существу на Земле!
        … Когда расходились потом люди с площади, то песни Лады продолжали звучать в душах и учить добру и любви — в словах, в делах и в мыслях. Словно настраивала она души на новый лад: чтобы друг с другом люди ладили, в ласке и покое жили, добро и свет дарили всем другим, что вокруг живут.
 

* * *
        А хан всё сильнее желал любви прекрасной девы…
        И созвал он всех предсказателей, гадателей, лекарей — чтобы испросить у них совета или средства: как завоевать любовь Лады?
        И стали те давать ему советы разные. Одни — предлагали украшения дарить красивые. Другие — зелья предлагали привораживающие. Третьи — хитрости изобретали лукавые…
        Но все советы недобрые не помогали хану завоевать любовь девы прекрасной.
        Те же из гостей, кто мудры были, — они с девой беседовали и мудрость свою умножали.
        А дева златовласая говорила хану:
        — Смотри: ты зелье мне подносишь приворотное — и вижу я, что не любишь ты меня, а лишь владеть мной хочешь!
        Ты даришь мне каменья драгоценные — а я вижу рабов, которые их в подземелье тяжким трудом добывают!
        Ты даришь мне золотые украшения — а я вижу воинов погибших и изувеченных в битвах, где это богатство добывалось, слышу стоны жертв ограбленных и униженных, вижу их слёзы!
        Ты угощаешь меня яствами изысканными — а я вижу деток голодных в бедных домах царства твоего!
        Не радостны мне твои дары! Не хочу я их принимать!
        … Тогда хан, чтобы завоевать любовь Лады, стал… многое доброе делать для подданных своих.
        Слушая же песни её о правителях мудрых, старался он тоже так поступать — чтобы ей понравиться…
        Всё больше доброго он стал делать, но так и не соглашался отпустить её на свободу…
 

* * *
        Однажды, когда Лада танцевала и пела у источника, среди путников оказался юноша один. Был он дервишем из братства Чистых духом. Он шёл по миру, проповедуя добро, и искал соединения душою с Солнцем Божественным, Которое сияет из глубин наитончайших, давая жизнь всему сущему.
        Он увидел Свет Великий, с Которым сливалась дева душой, когда танцевала, увидел то Великое Солнце, что искал: Оно — столь ярко сияло в ней и струило потоки лучей, когда она пела!
        Он достал свой ситар* — и заиграл в созвучии с её пением и танцем… Две души стали звучать в такой гармонии, что замирало всё вокруг, внимая Божественным звукам…
        Откинула Лада чадру — засветились, заструились золотые её волосы, засияли ясным светом глаза!
        И когда закончила петь Лада, подошёл к ней с поклоном юноша и сказал:
        — Пойдём со мной, Прекрасная! Весь мир должен услышать твои песни! Ибо Любовь Всеобъемлющая живёт в тебе! И слышат — чрез тебя — Глас Божий души людские!
        Ответила ему Лада:
        — О юноша с глазами, подобными ночному небу, в которых сияет свет всех звёзд! Я хотела бы идти с тобой по земле! Но я — рабыня хана и не вольна уйти: вот — стражи, которые охраняют меня. И если я даже убегу — то казнят их за то, что не удержали меня. И другие воины будут искать меня день и ночь… Найди средство, чтобы освободить меня!
 

* * *
        Тогда юноша пришёл к хану в числе лекарей и гадателей, которые пытались помочь хану завоевать любовь Лады.
        Хан принял юношу по имени Хазрат и спросил:
        — Ты — молод. Знал ли ты сам любовь, чтобы научить другого, как завоевать любовь прекрасной девы?
        — Да, я молод, — ответил юноша. — Но я потратил свою жизнь на понимание природы любви и познал её великую тайну. Об этом я и хотел тебе поведать.
        — Я перепробовал все средства, которые мне предлагали, но они не помогли мне. Я — изнемогаю! Я — стал пленником моей страсти! Я стал… пленником моей собственной рабыни — и не в силах избавиться от оков! Даже если я убью её — то не освобожусь от этого плена, ибо так и не получу желаемой взаимности!… Или, если я даже убью себя, — ведь эта страсть последует со мной в мир иной!… И что же это за тайна, которая освободит меня от мучений?!
        — Тайна — очень проста! — ответил Хазрат хану. — Когда человек действúтельно любит, то он ничего для себя не хочет, но делает благо тому, кого любит. В этом и есть та великая тайна любви, которая отличает её от порочных страстей и желаний!
        Несчастны те, кто жаждут чужой любви!
        Счастливы те, кто любовь даруют!
        Отпусти Ладу, если ты действительно любишь её не ради себя, а ради неё!
        — Ты сам полюбил деву-золотые косы и хочешь обманом увести её с собой!
        Что ж, дай же мне обещание, что ты заплатишь мне выкуп: я отпущу её, но тебя — казнят! И она даже не узнает о том, что ты выкупил её свободу ценой своей жизни! Согласен?
        — Согласен, — ответил Хазрат. — Но прежде я должен научить тебя секрету, раскрывающему любовь сердечную…
 

* * *
        И научил юноша хана, как очистить и затем растить своё сердце духовное — и посылать любовь из него всему миру тварному, всему, на Земле живущему!
        Послушал хан юношу, ибо о том же пела и Лада в песнях своих, но не хотел он прежде внимать тому совету её.
        И чем сильнее разгоралось сияние в сердце духовном хана — тем легче становилось ему. Словно свалилась тяжесть, сковывавшая его столь долго страстью грызущей!
        И понял он, что освободился от пут, его сковывавших. Спокойная и нежная любовь заполнила его сердце.
        Понял тогда хан законы любви — и великое счастье охватило его! То, о чём говорила ему дева-золотые косы, познал он теперь через личный опыт! Ощутил он радость великую!
        Позвал он Ладу и сказал:
        — Свободна ты! Можешь уйти одна или с юношей этим — и пой всему миру свои песни любви!
        Поблагодарила Лада хана и сказала:
        — Вижу, что ты теперь сможешь дарить — а не тянуть к себе и присваивать!
        Будь счастлив, хан! Теперь ты станешь великим правителем! Ибо ты познал счастье от дарения свободы и счастья другим! Ты теперь сможешь мудро править своей страной!
        Хазрат тоже благодарил хана.
        Отпустил хан их обоих.
        Спела Лада хану прощальную песню, наполненную любовью и благодарностью.
        А хан, слушая, с удивлением ощущал и изучал в себе счастье: да, ведь сколь это оказалось прекрасным — дарить счастье другим!
        Все придворные недоумевали от поступка хана и думали, что околдовал его юноша своей магией.
        А хан смотрел вслед уходящим и счастливо улыбался…
        Вдруг он почувствовал ласковое прикосновение другой души. Но так — ведь лишь Лада умела касаться на расстоянии своим светом душевным!
        Оказалось же, что это тихо подошла одна из невольниц его. Она запела песню о своей любви к нему.
        — Ты поёшь так, как только Лада одна умела петь! Как это возможно?
        — Я полюбила тебя с первого взгляда, о могущественный! Просила я Ладу — и она научила меня петь так, чтобы любовь в песне столь сильно звучать могла… Она знала о моей любви к тебе…
        — Спой ещё, — попросил её хан.
        Она запела — и ответная любовь начала разгораться в сердце хана…
        В скором времени эта прежняя невольница стала женой хана.
        И многое изменилось в жизни той страны на долгие времена.     
 

* * *      
        А Хазрат и Лада шли по земле…
        Шли они — и пели песни о жизни и любви, пробуждающие и преображающие души.
        Побывали они и в тех местах, где родился Хазрат. И говорили ему там люди:
        — Не можешь ты жениться на деве из другого народа, иной веры…
        Объясняли им Хазрат и Лада, что не различаются веры их, ибо един Бог, создавший и солнце, и звёзды, и Землю, и всё, живущее на ней…
        Слушали их люди и дивились…
        Потом пришли они в те земли, где прежде жила Лада. И говорили там люди:
        — Как можешь ты любить юношу со смуглым лицом?! И вспомни: люди из племени его нападали на земли наши!…
        Отвечала им Лада:
        — Не в ответе человек за поступки других людей!
        И ещё: един Отец-Создатель — и у тех, кто имеют смуглую кожу, и у тех, кто имеют кожу светлую!
        А за поступки свои — каждый свой ответ пред Богом будет держать!
        И поймите, что ведь не будет вражды между людьми, если законы Создателя все люди соблюдать будут!
        … И шли они по Земле и пели песни прекрасные.
        И во многих народах люди долго потом те песни помнили и пели. Души — любви учились!…
        … Нашли они место, где построили дом и сад посадили.
        Потом были детки у них. Одни из них имели смуглую кожу и золотые локоны. Другие — светлую кожу и волосы тёмные. Но прекрасными были все те души: полными света и любви!
        … Молва ширилась — и приходили люди учиться у Хазрата и Лады. И уж не стало границ для любви и добра между людьми в тех краях! Люди те стали по Слову Божию жить, каждый теперь душой ощущал Бога Живого — единого для всех людей Творца и Отца!


* Струнный музыкальный инструмент, подобный лютне, с богатейшим звучанием.


Сказ о странствиях Ивана
в неведомой стране

        Давно то было… Но вот люди-то — не так уж сильно с тех пор изменились…
        … Жил да был Иван. Были у него родители: и батюшка, и матушка. И Отца-Бога он знал. И Землю-матушку любил-почитал.
        Да вот однажды с ним такая история приключилась… А что в ней правда, что сказка — сами решайте…
 
* * *
        Пошёл как-то летом поутру Иван в лес прогуляться: и с красотой природной посливаться, и с Богом пообщаться. И лукошко для ягод лесных прихватил.
        И пришёл он в лесу к сосне большой светозарной — из тех, что древами силы называют. Такие деревья создают вокруг себя поля силовые, очищающие тела и души людей — тех, которые праведно живут и потому способны Святое душами воспринимать, сонастраиваясь с Божественным, проявляющем Себя в Творении.
        Устроился Иван у сосны, спиной к стволу прислонился — чтобы Тонкостью и Чистотой Святыми пропитаться.
        И увидел он вдруг Божественную Душу — Женщину прекрасную, из Света Божественного состоящую, из Отца-Бога исходящую.
        И говорит Она:
        — Иван! Пришла пора тебе — и другим людям помогать, как помогал ты тем, кто жили в селении твоём! Согласен?
        — Да.
        Обняла Ивана Женщина Божественная — и растворила в Себе. И унесла его в другие края.
 
* * *
        Очнулся Иван в другой стране, под другим древом силы. Лукошко его рядом стоит. Встал Иван, лукошко поднял. Огляделся, удивился — и пошёл смотреть, чтó за страна такая неведомая, в которой он оказался?
        Долго ли, коротко ли шёл — поесть ему захотелось.
        Видит — яблоньки растут, от плодов спелых к земле ветви клонят. Подошёл к яблоньке, сорвал яблоко. Но только откусил — тут на него мужик бежит с лопатой, будто убить хочет. Кричит:
        — Ты что мои яблоки воруешь?!
        — Прости, добрый человек, я не знал, что это яблоко твоё! Я думал, что оно яблоньке принадлежит и что яблонька рада путника усталого своим яблочком угостить!
        — Ты откуда такой умник выискался? С неба что ль упал? Где это видано, чтобы яблоки ничейные были?! Раз украл у меня яблоко — должен ты мне за то отработать! Иди ко мне в работники, а не то я тебя на суд к царю отправлю!
        — Хорошо, отработаю тебе!
        — Вот так-то лучше!
        Стал Иван у мужика того работать. Любое дело у него спорится! Всё в руках так и пляшет! В огороде поработает — всё так и прорастает-растёт! В саду поработает — всё созревает-плодоносит!
        Дети того мужика — Ивана полюбили: про всё его спросят, а он им — и ответ даст, и уму-разуму научит, и о любви-доброте расскажет, и пример доброй покажет.
        «Раз уж оказался здесь, — думает Иван, — значит то Отцу-Богу надобно! Буду людей от корысти лечить! Буду детей доброте учить! А там — посмотрим, что будет: может быть, отыщу способ, как мне домой возвратиться…»
        А мужик был хитрый, видит выгоду свою от работника! И денег ему не платит. А Иван — и не просит ничего. Только молока горшок да хлеба кусок — тем и сыт.
        Мужик думает-удивляется: «Выгоду свою не ищет… Будто бы — дурак! Но в чём сила его? — не пойму никак!».
        А Иван и мужику тому слово доброе и мудрое говорит:
        — Доброта — не глупость!
        Хитрость — не мудрость!
        Простота — не бедность!
        Жадность — не богатство!
        Ты вот — зачем живёшь?
        Богатство земное — ведь с собой в мир иной не возьмёшь!
        Что от тебя хорошее — на земле останется? Чем тебя люди вспомнят?
        Что ты за жизнь свою такую — обретёшь того, что от тебя не отнимется по смерти тела твоего?
        Что Отцу-Богу о жизни прожитой расскажешь?
        — А ты, умник, зачем живёшь?
        — Я живу, чтобы каждый день земной хоть немного украсить любовью да добротой!
        Ведь именно тáк Богом людям заповедано жить на Земле: добро сотворять для других и заботиться не о себе!
        Пусть сегодня сделанное мной и просто, и мало, пусть даже о нём никто не узнает, — но я буду служить добру! Как солнце, что встаёт поутру, буду сердцем всем людям сиять и ко всем любовь проявлять!
        — Вот ты о любви говоришь, а где она — любовь? Не видно! Выгода правит жизнью, да сила! А не любовь вовсе! — мужик в ответ.
        Иван ему говорит:
        — Сам себе вредишь ты, будто злейший враг! Жизнь свою ты губишь! Никого не любишь! Ведь любовь не познает тот, кто для себя лишь живёт!
        Но мужик спорит:
        — Как же это: себя не любить, для другого жить, другому отдавать, а не о себе думать? Вот это будет: себе вредить!
        Ведь, если одному кому-то что-то выгодно, — то это значит, что другому то в невыгоду идёт! Если у одного что-то есть, то, стало быть, у другого то — отнято! Разве не так?
        — Тьфу! Что за страна у вас такая? Даже в головах у вас все мысли будто наоборот повывернуты! В неистине все заблудились!
        Ну рассуди сам:
        Если над моим домом солнце светит — то и над домом соседа моего оно сияет!
        Если же в доме соседа моего болезнь заразная завелась — то и мне в том беда и печаль. Ибо все от той беды заболеть могут, если болезнь не лечить!
        Так и любовь: если над одним домом взошла — всё вокруг озаряет!
        Но так же и ненависть, жадность, зависть: они — как болезни заразные! Если они где-то завелись — всё вокруг поражают!
        … Нередко Иван с мужиком о назначении жизни беседовали, о доброте сердечной спорили…
        Да только видит Иван, что не всем — слова мудрые в науку…
        И решил он, что пришло время ему дальше идти.
 
* * *
        А тут пришла к мужику тому вдова-соседка, в нужде и бедности живущая. Просит она мешок муки в долг дать. А мужик жадный говорит:
        — Ты мне с процентом отдашь — в два раза больше, чем взяла!
        Заплакала женщина бедная:
        — Как же я так много отдать смогу?
        Но Иван то увидел — и говорит женщине:
        — Возьми меня в работники: я тебе подсоблю! Я человеку сему за яблоко его — уже отработал. Теперь — у тебя поработаю. Ты ему вдвое отдашь — а у тебя вчетверо останется!
        Мужик работника отпускать не хочет. Говорит:
        — Не ходи к ней! У неё четверо детей по лавкам сидят, есть хотят! Она тебе хлеба не даст, молока не нальёт!
        — Я тебе за яблоко твоё — отработал! Потому волен идти, куда хочу! — Иван ему в ответ.
        Тут детки мужика прибежали, стали Ивана за полы кафтана хватать:
        — Останься! Нам без тебя грустно станет! Кто нам сказку расскажет? Кто радость покажет? Кто уму-разуму научит?
        А Иван им в ответ:
        — Я ухожу ведь не в дальние края! Приходите и вы в гости к соседке вашей и к деткам её! Подарки приносите! Я вас доброте учил, и тот, кто мой урок не забыл, — тот не в сказках будет о добре рассуждать, а на деле станет доброе делать!
        Детки к отцу подбежали:
        — Тятя, тятя, подари соседке мешок с мукой!
        Мужик подумал и говорит:
        — Ладно уж, бери даром, корми своих детей!
        И стало у него на сердце легко и тепло, как прежде ведь — не бывало никогда…
        Тут Иван заулыбался:
        — Не зря, стало быть, поработал я у тебя!
        Вдовушка глазам и ушам своим не верит! Благодарит, сама не своя от счастья!
        А Иван и говорит:
        — Эта радость — ещё не счастье! То ли — будет?!
 
* * *
        Взял Иван мешок с мукой, взвалил на плечо и пошёл с бедной женщиной.
        Пришли в избу. А там — пусто-грустно… Дети худые да бледные на печи холодной лежат, есть хотят… Тоска-печаль в избе — словно дым висит…
        Говорит им Иван:
        — Хватит вам на печи лежать и носами клевать!
        От печали — прибывают хвори! От тоски — умножается горе!
        Но от любви да радости — жизнь счастьем наполняется, преображается!
        С мыслей светлых, с радости в сердцах — пусть каждый ваш день начинается! Добрыми делами пусть день продолжается! Светлым покоем пусть день завершается!
        Вы тут, детки, чистоту везде наведите, избу подметите! Скоро обедать будем!
        А сам — пошёл корову доить. Да девочку старшенькую с собой позвал.
        Стал он доить, ласково стал с коровушкой разговаривать. Девочка коровушку гладит, радуется:
        — Можно — и я подою?
        — Отчего нет?…
         И надоили они так молока — вчетверо против обычного!
        Принёсли — и всем по чашке налили.
        Тут Иван стал тесто месить — оно под руками так и растёт-поднимается! Детки дивятся: можно — и мы?…
        А Иван тем временем позвал мальчика старшего на двор. И накололи они дров.
        Младшенькие детки дрова наколотые носить и складывать стали…
        Тут и печь Иван затопил, напёк и хлебов, и бубликов, и кренделей…
        Дети радуются, а вдовушка удивляется…
        Недели не прошло, как позабыли о нужде и вдовушка, и дети её!
        Стал тогда Иван деток учить радовать мать: свет и любовь из сердечек излучать.
        И работе всякой их научил: дочку старшенькую — за коровой ухаживать и хлебы печь, сына старшенького — дрова колоть, печь топить, в лес ходить да грибы солить, младших деток — стирать и убирать. И всех — всем во всём дόбром помогать научил!
        Да и соседские дети стали в гости приходить и подарки приносить.
        И вышла у детей дружба крепкая промеж собой!
        Видит Иван: на много лет вперёд семена добра он здесь посеял! Многие годы теперь будут всходы расти! Во взрослую жизнь войдут эти дети с добрыми сердцами, с умелыми руками! Стало быть — и для остальных людей вокруг жизнь доброй и прекрасной они сделают!
 
* * *
        Итак, собрался Иван в путь, распрощался. И дальше идёт.
        Смотрит он, как в стране той народ живёт. А живут люди неладно да нескладно…
        Иван то в одном доме поживёт и советы добрые оставит, то в другом доме свет любви затеплит. Бывало, лишь улыбнутся люди друг другу — и по доброму на мир смотреть начинают!
        … Шёл так Иван, шёл — и видит как-то: живут в одном доме муж с женой, да не ладят они меж собой.
        Всё, что муж ни сделает, — жена ему поперёк скажет: то не так, это не эдак… А всё, что жена ни сделает, — то муж недоволен: и смотрит она не так, и готовит не так, и говорит не то… Так каждый день и ругаются…
        Живут вроде как вместе, а куда ни глянь — всё врозь меж ними… Каждый день бранятся да ссорятся, из пустяка любого — вражда да обида!…
        Услыхал Иван, как муж с женой бранятся — да и постучал к ним в дверь, воды попить просит.
        Отворила жена, орёт грубо:
        — Ступай прочь, попрошайка! Нет у нас ничего лишнего!
        А Иван ей в ответ:
        — Так водицы бы испить, путь мне ещё дальний… Из лесу иду, ягоды спелые несу, вас бы угостил!
        Тут муж, как про ягоды услышал, на жену кричит:
        — Хватит тебе воды, не обеднеешь! Пусти, пусть воды попьёт — да ягод нам даст!
        Сел Иван на лавку. Ягод насыпал в плошки для хозяев. Ковшик с водой взял, глоточек отпил. Да и говорит:
        — Вам бы деточек в дом: радость бы прибавилась, а ссора бы убавилась!
        — Да мы давно хотим, только… — говорят муж и жена… И тут же стали они друг дружку винить да бранить…
        А Иван им:
        — Какое же дитя захочет у таких родителей жить, ссоры их слушать? Все детки — в любви должны родиться и расти! А любовь — она не спорит, не возражает! Любовь — преображает! Добрый человек — прекрасен! Гневливый человек — опасен!
        — Что ж нам делать? Научи: как нам не ссориться? — спрашивают муж и жена.
        — Так это — просто! Научили меня мои батюшка с матушкой поперёк чужого хотения не хотеть, слово неласковое никогда не говорить, обиды всегда прощать, слова чужие обидные не вспоминать. А кто старое злое помянет, тот добру — врагом станет!
        Вот и вас теперь тому научу! А чтобы легче вам было — вот мой совет простой: как захочется кому слово гневное сказать, так набери в рот воды — и молчи, покуда в сердце любовь не ощутишь!
        Вкусна у вас вода и целебна, через месяц исцелитесь! А если ещё про детку подумаете ласково да любовью сердечною ту мечту свою согреете, пока молчать будете, — то через год вам чудо будет: родится у вас дитя доброе!
        Так сказал Иван, ягод ещё оставил — и дальше пошёл…
        … Много ль те муж с женой воды выпили? — никто не ведает. Только сказывают, что с той поры кончились у них ссоры.
        И через год-другой детишки стали у них рождаться. И присказка в тех краях осталась: «молчит, будто воды в рот набрал!». А с чего так говорить все стали — и позабыто уже…
 
* * *
        А Иван дальше идёт по той стране… Идёт — и слышит: женщина песню грустную красиво поёт:
       
        «Солоны росы на серых глазах,
        Русые косы — в белых снегах…
        Где же ты, где ты, мой муженёк?
        Как проглядела я счастливый денёк?…»
       
        Иван её спрашивает:
        — Отчего песня твоя так грустна? Отчего живёшь ты одна?
        — Потому и живу на свете одна, что никому не нужна… Нет ни мужа, ни детей… Как же мне не грустить о судьбе своей, как на жизнь обиженной не быть?
        — Перестань немощи свои любить! Перестань плакать о себе!
        Сама помоги другим — и они помогут тебе!
        Ты — не старая ещё! И поёшь красиво! Возьми к себе сиротку-детку — да сделай её счастливой! Смотри: ведь есть сиротка в вашем селе, возьми её к себе! Станете жить вдвоём в любви и добре — и изменится ваша жизнь, улыбнётесь новой судьбе!
        Удивилась женщина и обрадовалась:
        — И то — правда твоя! Хватит жить для себя, ждать счастья в судьбе да печалиться о себе! Возьму сиротку в дочки!
        — Правильно ты решила, красавица! — говорит Иван. — Тот человек, который другим помогать станет, — из любой беды и болезни встанет! Радость в нём 

* * *
        Долго ли, коротко ли шёл Иван, а везде, где он прошёл, в душах семена добра прорастали!
        А где люди любят друг друга — там и мир, и лад, и радость Божия в сердцах тех людей пребывает и возрастает!
        … Пришёл он в ещё одну деревню — а там рекрутов в войско царское набирают. По десять лет в войске царском солдатам служить нужно. И не многие живыми возвращаются, потому как их царь Мокей воевать горазд и всегда для войны повод находит…
        По деревне плач да стон стоят!…
        Увидел Иван, как дéвица с парнем прощаются, слезами обливаются.
        Парень говорит:
        — Позабудешь ты меня за десять лет, что в войске служить буду…
        А девушка ему в ответ:
        — Никогда тебя не позабуду, ждать тебя вечно буду!… Только возвращайся!…
        Говорит Иван парню:
        — Хочешь, я вместо тебя в войско пойду? Охота мне посмотреть: для чего то войско держат, от которого столько слёз и горя вокруг?!
        — Да неужто сам, по доброй воле, — за меня служить пойдёшь?!
        — Пойду.
        Стали молодые ему в землю кланяться, благодарить.
 

* * *
        Вот так и стал Иван солдатом.
        Да только замучилось с Иваном начальство: всё он вопросы задаёт, рассуждает. А в армии то никак нельзя! В войске рассуждать не положено, нужно лишь команды выполнять: ать-два, ать-два, пли!
        Говорят ему:
        — Будем тебя учить науке воинской.
        А Иван в ответ:
        — Знал я, что есть наука, к примеру, о том, как сад садить. Есть науки, как хлеб растить, как дома строить. Но не знал, что есть наука, как людей губить!
        Испугалось начальство: ведь так-то и до бунта недалеко! А как один начнёт — и другим повадно станет! Приказал воевода его арестовать и на суд к царю отправить: «Он — смутьян и бунтовщик, не хочет маршировать, не хочет воевать! Разговоры ведёт опасные, к смуте ведущие!»
        Арестовали Ивана и повезли к царю Мокею на суд.
        … Привели Ивана к царю…
        А царь Мокей нравом был грозен и вспыльчив. Что как не по нему — тут же норовил казнить: кого — на кол посадить, кому — голову срубить.
        Оттого и война в том царстве никогда не кончалась: не мог царь Мокей в мире с соседями-царями жить! Поссорится — и давай воевать! Люди гибнут, страны беднеют…
        А царю — удовольствие только, когда есть, с кем воевать, кого судить, кого казнить.
        Царь руки потирает, суд вершить хочет: поглумиться над Иваном задумал, страхом его насладиться, властью своей погордиться!…
        Стал он Ивана лютой казнью и страшной смертью пугать. Да видит, что Иван… не боится… И любопытно ему стало: отчего так?
        Вот он и спрашивает:
        — Отчего ты, Иван, смерти не испугался?
        — Никогда я дурного в жизни не совершал, всегда по совести поступал! Чего же мне бояться?
        И знаю я, что душой не умру: смерть ведь только над телом вершится, в новом теле душа потом воплотится…
        Если жить не по своему хотению, а по Божьему велению, — то смерть не пугает человека! Бог — судьбой моей распоряжается! Ведь по замыслу Его всё осуществляется!
         — Ну и ну!… — задумался царь Мокей, не слыхавший прежде таких речей… — Тогда отвечай мне: отчего, Иван-смутьян, не хочешь ты в войске моём воевать?
        — Оттого не хочу, государь, что я сперва понять должен, на что война направлена, за что я должен в человека стрелять, жизни его лишать? Если нет тому причины — сами меня казните, а я стрелять не буду!
        — Казним! Казним обязательно! За этим дело не станет! Эк ты рассуждать вздумал! Если каждый в войске станет понимать, за что воевать, — так и войны ведь не станет!
        — Так разве то — плохо?
        Но если станет человек понимать, за что служит-ратует, — то ведь не будет войска надёжнее! Если каждый в войске знает смысл того, что делает, чему служит, — то такую рать не испугать, такое войско не подкупить, таких воинов не победить!
        А бессмысленной войны — не станет!
        Царь Мокей аж побагровел от возмущения:
        — Да как же это — вообще не воевать?! Это же… от древности заведено: что не поделили люди, за то — драка! И, кто сильней, — тот и владей!
        — Так всё ведь — можно миром решить, добром поделить!
        Может, нужно иначе решать: кому нужней — тот и владей!?
        Вот за что теперь у вас теперь война? Что ты с царём Дермидоном не поделил?
        — Так вот за это как раз и война! Отыскал он за тридевять земель и захватил в полон Василису Премудрую! И держит её у себя в темнице! А слышал я, что тот, кто премудростью владеет, — тот надо всеми власть имеет! Отвоюю у него Василису — и стану всеми царствами и землями владеть! Никого не будет сильнее меня!
        — Да разве ж тот премудростью владеет, кто Премудрую в плену держит? Разве можно от этого поумнеть? Какая же польза от премудрости, которую взаперти содержат, а в жизни не применяют?
        Польза ведь — только от той премудрости, что в жизни осуществляется!
        Премудрость же — лишь при доброте сердечной в человеке родится!
        И только с любовью душевной премудрость вершится!
        Хочешь? — стану твоим послом, с Дермидоном-царём вас помирю, на дочке его тебя женю? А Василису Премудрую освобожу из темницы — и все станут у неё премудрости учиться! В царствах ваших наступит мир, на два царства — устроите свадебный пир! Узнаешь ты, царь Мокей, как хорошо жить без войны!
        Да и не скучно ли тебе жить столько лет без жены?
        Призадумался царь Мокей о жизни своей… И впрямь: столько лет всё воевал да воевал… Так невесты ведь — и в век не видать… А дочка Дермидона-царя Варвара — царю Мокею хорошая пара: в меру сварлива, в меру спесива, не слишком умна, да собой не дурна…
        И так вдруг захотелось Мокею-царю жениться!…
        Говорит он Ивану:
        — Ну и ну! Вот так дела! Думал, посажу тебя на кол! Но получился из тебя посол…
 
* * *
        И отправился Иван послом к царю Дермидону.
        Пришёл — и говорит ему:
        — Я, Иван-посол, от царя Мокея пришёл. Просит Царь Мокей руки дочки твоей!
        А Дермидон-царь в ответ:
        — Десять лет желал Мокей только воевать! А теперь породниться задумал? Ну уж нет! Знаю я его — хитростью решил он меня захватить! Хочет он у меня Василису Премудрую обманом отнять, хочет власть над двумя царствами заполучить! Ведь потому мы и воюем с ним! И согласия меж нами никакого не может быть!
        — Я затем и пришёл, чтобы вас, наконец, помирить, вражду между царствами остановить, родство и мир меж вами осуществить. А Василису Премудрую — освободить и на свободу её отпустить. Устроим свадьбу — и заключим мир…
        — Нет! Не бывать тому! — закричал Дермидон.
        … А Варвара-краса, калачом коса, дочь царя Дермидона, — весь разговор этот слышала.
        Засиделась Варвара без мужа! Много лет уж — замуж охота, а жениха всё нет… То — Дермидону-царю женихи не по нраву: то беден жених, то не знатен… То — самой не по нраву: то стар, то на лицо не красив…
        А за десять лет войны стольких поубивали, что и не сватается уж никто!…
        Вошла она — и как закричит:
        — А меня ты спросил, отец? Заключай мир! Я замуж хочу!
        И так она завыла, что понял царь Дермидон: если не выдаст теперь дочь замуж, то уж никогда не будет ему спокойного житья…
        — Ладно, говорит, отдам дочь замуж! Но Василису Премудрую — не отдам, пока всю премудрость её не получу! Не хочет упрямая девица мне подчиниться, премудростью своей не хочет со мной делиться!… Советы мне даёт один другого чуднее, смеётся надо мной…
        Вот, например, такое говорит: «Бросай, Дермидон-царь, плоть убитую есть! Ведь зверям, птицам да рыбам — бед от тебя не счесть! А от еды непотребной — и в животе у тебя бурлит, и ум твой от света истины закрыт, скуден и не плодовит!…».
        Или ещё такое скажет: «Богатство — не накапливай для себя! Нет пользы в таком богатстве: пропадает оно зря! Хороший государь — богатством и благоденствием своей страны богат! За жизнь народа в довольстве и мире — он ратовать рад! С помощью добра, а не насилия — он управляет! Лишь бесчинства и злобу отдельных людей — властью своей он пресекает!…».
        — Позволь мне, царь Дермидон, с Василисой поговорить! Сделаю я так, что она всем премудрость свою откроет: бери каждый — кто сколько хочет да может вместить!
        Ведь нет пользы от премудрости, которую взаперти содержат и в жизни не применяют!
        Премудрости же — нужно долго учиться! Немало здесь нужно каждому — самому потрудиться!
        Чтобы учиться премудрым быть — нужно любовью мысли свои осветить!
        Ведь премудрость, это свойство души, обладающей великой любовью сердечной!
        … И, нежданно-негаданно, согласился Дермидон и велел отвести Ивана в темницу, где Василису Премудрую взаперти держали.
 
* * *
        Повели стражи Ивана. А царь Дермидон и Варвара-царевна и слуги — тоже пошли. Любопытно им стало всё увидеть! И боязно было пропустить тот момент, когда всем премудрость свою Василиса раздавать начнёт!
        Отомкнули запоры, отворили двери в темницу.
        Увидели друг друга Иван и Василиса. И — соединились они душами в любви!
        Теперь они понимали мысли друг друга без слов! Стоят, смотрят они друг на друга — и будто нет никого вокруг!
        Молчание уст не мешало им слышать один другого:
        — Я ждала тебя! Я так ждала, когда ты придёшь за мной!
        — Прости меня, что так долго шёл! Я чувствовал, что есть причина, по которой я здесь оказался. Но, если бы знал о тебе, — то поспешил бы…
        А царь Дермидон волнуется:
        — Отчего молчите вы? Что? — премудрость от нас прячете?
        Смотрит Василиса ласково и говорит Ивану уже так, чтоб все слышали:
        — Не грусти о том, что долго шёл ко мне! Ты много доброго по пути совершил! И оттого — ты мне ещё дороже! Оттого — ещё сильнее люблю тебя!
        А я — жила без печали в этой темнице, жила так, будто свободна! Душой, как птица вольная, парила над землёй и обнимала всё и всех любовью сердечной! Пела песни любви — и слушали души людские эти песни мои! То дéвица-краса песню сердца услышит — и споёт её любимому! То мать, над колыбелькой склонившаяся, мою и свою нежность соединит, ребёночка качая! То пастушок мою мелодию сердечную услышит — и на дудочке своей её сыграет! То птички по-весеннему средь осени запоют! То ветерок зашелестит листвой берёзок — моей песне в такт — и обнимет тёплым дуновением человека хорошего!
        Да и телом я не ленива была! Здесь, в темнице, я времени зря не теряла: книгу для людей здесь написала! В книге изложила то, что знала: о том, зачем человек на Земле родится, зачем он должен доброте учиться, как счастье своими силами созидать, как эмоциями своими управлять, как жизнь свою соединить с Божественным Велением, как исполнить жизни предназначение… А ещё правителям советы записала — чтоб в благоденствии народы царств возрастать могли.
        Если б люди все были закону Божьему послушны, если б были к ближнему добры, неравнодушны, — то жизнь возмόжно было б изменить, чтоб все смогли прекрасней жить!
        И тогда сказал Иван тоже так, чтобы услышали и Дермидон, и Варвара, и слуги, и стража:
        — Пойдём со мной, Василиса Прекрасная, в дом мой! Будь мне подругой, спутницей и верною женой! А книгу, что писала ты в темнице, в которой вся премудрость хранится, — пусть все люди читают! И когда премудрости научатся — не будет больше споров, не станет меж людьми раздоров!
        И отвечала ему Василиса:
        — Да, согласна я.
 
* * *
        Царь Дермидон на свадьбу дочки согласился. И меж царствами — мир установился.
        Царь Мокей на Варваре женился. И воюет иногда теперь — лишь с женой. Впрочем, Варвара не даёт ему взять верх над собой.
        ‘Книгу Мудрости’, что Василиса в темнице писала, много раз переписывали и во все уголки царств обоих рассылали.
        Иногда люди те книги читали. И когда советы мудрые от Василисы Премудрой — в жизнь они воплощали, то царства те процветали.
        … Так вот помогли Иван с Василисой наладить жизнь в тех землях. И настала им пора возвращаться домой.
 
* * *
        Подошли они к дому. Встречают их Ивáновы отец да мать.
        И говорят они Ивану:
        — Долго ж ты за ягодами ходил!
        Иван им поклонился и за задержку свою повинился:
        — Простите, что так долго за ягодами ходил! Но вот: ягоды искать пошёл — а жену себе прекрасную нашёл! Радуйтесь! Встречайте!
 

* * *
        Ну, а что дальше было — сразу и не рассказать! О добрых всех свершеньях их совместных — за один раз не поведать!…
        Потому на этом — нашей сказке конец.
        А любовь — всем делам добрым — венец!


 Василёк

        Наша история началась с семечка.
        Да-да! С обычного соснового семечка!
        Видели вы когда-нибудь такое семечко? Оно — маленькое, с одним прозрачным золотым крылышком. Их созревает много в маме-шишке. А шишек — тоже много вырастает каждый год на маме-сосне!
        Когда семечки созревают, мама-шишка приоткрывает чешуйки — и семечки разлетаются вокруг, чтобы могли родиться и вырасти новые сосны.
        Так вот, однажды подул ветерок — и наше маленькое семечко полетело, поймав воздушный поток своим маленьким крылышком.
        «Как прекрасен и велик мир! — думало семечко. — Как здесь светло и просторно! И я — могу летать!»
        «Нет, это я могу летать, — сказал ветер, который нёс семечко. — Это я несу тебя! У тебя — только одно крылышко, и ты само не можешь летать, как птица или бабочка.»
        «Спасибо! — ответило семечко. — Я очень признательно тебе! Мне нравится летать!»
        «Но это не твоя судьба — летать. Ты должно прорасти, из тебя может получиться замечательная сосна! Выбирай себе место, где бы тебе хотелось стать сосной! А когда подрастёшь, я буду прилетать к тебе в гости и играть в твоих ветвях, чтобы ты не соскучилось.»
        «Вот тут, на этом высоком песчаном берегу у этой реки, — мне нравится! Здесь, когда я вырасту, мне будет видна вся земля!» — обрадовалось семечко.
        «Ну, не вся! Земля — она большая, намного больше, чем тебе видно! Но место — хорошее!» — согласился ветер.
        И с этими словами ветер аккуратно опустил семечко в небольшое углубление на облюбованном месте и, подняв лёгкий вихрь, присыпал его почвой.
        «Спасибо!… — чуть слышно прошептало семечко на прощанье. — Как же я устало за сегодня! Так хочется спать!…»
        Так семечко и спало, укрытое почвой, пока из него не пробились маленькие корешок и росточек.
        А потом наша сосенка родилась в свете над поверхностью земли.
        Видели вы когда-нибудь новорождённые сосенки?
        Они — меньше маленьких травинок ростом. У них — тоненький, как ниточка, зелёный стволик. А наверху торчат несколько крошечных мягких и нежных иголок.
        У нашей сосенки их было пять!
        Она радостно растопырила их: «Я — родилась! Я теперь — сосна!»
        … Время шло, наша сосенка росла. Ей повезло: её не смыли дождевые потоки, хватило ей и солнечного света, и тепла, и влаги.
        Она ощущала в себе течение жизни: «Я — действительно расту!».
        Через несколько лет над берегом реки уже красовалось деревце.
        Время шло дальше…
        На ветвях сосенки стали устраиваться попеть птички. Сосенка с удовольствием слушала их песенки.
        Ветерок часто навещал её, залетая на этот берег реки.
        Зимой укутывал её снег. Летом приятный зной согревал её тело и соки — чтоб росла быстрей!
        Да, ей хотелось стать сильней и выше! Выше — чтоб гладить ветвями голубое небо с белыми облаками!
        Она росла всё быстрее, каждый год отращивая новые пушистые ветви. Скоро её ствол стал стройным и сильным, покрылся оранжево-золотистой корой.
        К берегу реки часто прибегали ребятишки из ближайшей деревни. Раздевшись, они бросались в воду, плескались, купались, веселились…
        Иногда сосенке тоже хотелось вот так же, весело смеясь, побежать по песку и плюхнуться в реку… Но сосенка не умела бегать… И она научилась радоваться за других, вместе с ними. И когда радостные детские голоса и смех заполняли воздух над рекой — сосенка радовалась тоже — каждой иголочкой, посылая всему миру вокруг волны радостной любви…
        Но вот однажды случилась история, когда сосенка узнала, что люди бывают разные…
        На берег пришли ребята постарше. Было холодно, и они решили развести костёр… Но им было лень собирать сухие ветви и упавшие стволы… Они захотели срубить нашу сосенку и сделать костёр из неё…
        «Довольно большая и смолистая, будет гореть ярко!» — сказал один из них.
        Сосенка задрожала…
        Вдруг один маленький мальчик, из тех, что часто прибегали сюда на берег купаться, заслонил сосенку своим телом: «Не трогайте её, она же — живая, ей больно будет! Если хотите, я вам сухих веток наношу! Вон сколько сухих ветвей в том леске! И по берегу можно пройти и собрать выброшенные течением и высохшие деревяшки… Я могу собрать вам, если хотите! Только не обижайте сосенку!…»
        Мальчишки постарше засмеялись, оттолкнули младшего так, что он упал: «Не мешай, Васька! Уйди! Тоже придумал: больно дереву будет! Словно девчонка, говоришь!»
        Но мальчик Василий (сосенка теперь знала, как зовут её маленького друга) поднялся с земли и вновь заслонил собой её: «Не трогайте! Она — живая!»
        И столько решимости было в его словах, что старшие отступили.
        Чтобы не показать своё поражение, они велели Василию наносить дров для костра, а сами насмехались над ним…
        Василий же, не обращая внимание на насмешки, радовался, что сумел спасти сосенку…
        С тех пор и началась дружба сосенки и Василька. Сосенка слышала, как одна девочка с тоненькими, как веточки, косичками именно так ласково назвала Василия — потому, что у него глаза синие, как цветы-васильки.
        Сосенка никогда не видела такие цветы: они не росли рядом. Но теперь она знала, что нет цветка, красивее василька, потому что он похож на глаза её маленького друга.
        … Время бежало незаметно. Сосенка росла, крепчала. Рос и её друг Василёк. Он часто приходил к ней на берег. Он садился, прислонившись спиной к её тёплому от солнечных лучей стволу, и мечтал о чём-то хорошем.
        Или же он просто слушал тишину.
        И наша сосенка замирала от счастья в такие минуты и старалась не мешать ему.
        Она тоже слушала прозрачную тишину.
        А тишина — она окружала и сосенку, и Василька, покрывала собой песчаный берег, была внутри дальнего леса…
        Вода реки тихонько журчала в этой тишине, не мешая ей, но украшая её…
         Река несла свои воды куда-то далеко-далеко — туда, где никогда не были ни сосенка, ни Василёк… Но когда они погружались в тишину реки и уплывали по течению с ней, то казалось, что дальние страны и неведомые миры — здесь, рядом…
        И мягкий золотой Свет Кого-то бесконечно Огромного и Доброго — становился зрим в тишине…
        … Шло время…
        Василёк теперь стал часто приходить на берег с той девочкой с золотыми косичками, которая придумала звать его Васильком. Девочка тоже выросла и стала стройной и красивой девушкой. Сосенка знала теперь, что девушку зовут Оленькой.
        Василёк и Оленька назначали свидания у нашей сосенки. И сосенка видела, как потихоньку разгорается большая и настоящая любовь.
        Сосенка — не завидовала. Она любила их обоих и радовалась вместе с ними прекрасному чуду любви.
        … Всё было хорошо… Но однажды, в жаркий и душный летний день, Оленька купалась в реке. А со всех сторон образовывались на небе сине-чёрные грозовые тучи. В них вспыхивали молнии, раскаты грома становились всё ближе.
        Сосенка забеспокоилась… Она всегда ощущала беспокойство, когда вспышки пламени возникали между небом и землёй, а гром сотрясал пространство вокруг. А тут ещё Оленька купаться вздумала!…
        Сосенка ведь никогда никуда не уходила со своего места над рекой. И она видела не раз, как во время сильных гроз молнии ударяли по воде, видела даже однажды, как молния попала в одинокое дерево на другом берегу, дерево загорелось…
        Сосенка беспокоилась и старалась размахивать ветвями при порывах ветра: она пыталась предупредить Оленьку: «Идёт гроза, будут молнии!»
        В это время на берег прибежал Василёк: «Оленька! Что ты делаешь?! Сейчас гроза начнётся! Бежим домой скорей!»
        Пока Оленька выбиралась на берег и одевалась, уже полил дождь. А удары молний и раскаты грома были всё ближе, ближе…, уже совсем рядом… Такой сильной грозы на веку нашей сосенки ещё никогда не было…
        Сосенка вдруг ощутила, что молния сейчас может попасть в тех, кого она так любила. Она вытянула вверх свои ветви — и поймала ими смертоносное пламя! Василёк бросился на песок, закрывая собой Оленьку. Крона сосенки вспыхнула…
        «Как бы я хотела родиться человеком, чтобы любить так, как эти люди…» — успела подумать она, пока пламя не охватило её всю…
        И она погрузилась в Свет — Свет Того Бесконечно Огромного и Доброго…
 

* * *
        А Оленька и Василёк поженились. На том месте, где росла наша сосенка, которая спасла их от молнии, они посадили новую сосенку. Новое деревце уже зеленело и тянулось вверх к солнышку.
        У Василька и Оленьки родилась дочка. Но это — уже другая история: история не про сосенку, а про девочку с янтарно-золотыми глазками, которая немножко похожа на нашу сосенку, немножко — на Оленьку и немножко — на Василька. И, конечно же, это — тоже история про любовь. Ведь именно любовь соединяет души и ведёт их к Совершенству!




        Жила-была девочка по имени Маруся. С виду, вроде бы, — обычная, ничем особенным не приметная, тихая.
        Но — улыбалась она всем ласково. И взгляд у неё был добрый и тёплый — потому, что проявлялся в нём свет сердца любящего.
        И была она добра и приветлива — не только к людям, что рядом жили, но ко всем существам: и к травкам, и к цветкам, и к пташкам, и к зверюшкам, и к букашкам даже.
        Многие за доброту её — над ней посмеивались: и цветочек ей зря не сорви, и жучка не раздави, и на муравья не наступи…
        … Раз с ней такая история случилась.
        Гуляли девочки, вышли к лугу, а там — красота, приволье, цветочки благоухают, бабочки и пчёлки летают!
        И решили девочки на ромашках погадать: кого из них какой мальчик любит? И — давай ромашки срывать, лепесточки с них обрывать: “Петя меня: любит — не любит, любит — не любит…”, “Ваня меня: любит — не любит, любит — не любит…”.
        А Маруся их отговаривает:
        — Посмотрите: каждый цветочек — он ведь всё вокруг себя любит, всем свою красоту дарит!
        Чем губить их ради забавы, учитесь лучше сами любить — как они, эти цветочки!
        Да и разве же полюбит вас кто, если вы цветочки так обижаете?
        Вот, эти ромашечки: они — как солнышки, дарящие нам свою нежность! Вы на них посмотрúте: они ручки-лепесточки во все стороны раскрыли и говорят всем каждая: “я вас — люблю!”
        Или вот — колокольчики! Слышите, как они поют свою песенку?
        Динь-динь, улети в неба синь!
        Динь-динь, зло в себе отринь!
        Доброй будь: в этом — суть!
        Динь-день, пусть будет радостным день!
        Нужно только уметь слушать тишину — и тогда песенка и колокольчика, и любого другого цветка в этой тишине будет слышна!
        — Ну и выдумщица ты, Маруся! — стали смеяться девочки.
        И с тех пор так и прозвали Марусю: Ромашка.
        Но Маруся не обижалась. И на это новое имя отзывалась.             
 

* * *
        Шло время, Маруся подросла. Но по-прежнему иногда подшучивали люди над её чистотой и добротой:
        — Ты уже — девица на выданье, замуж тебе скоро будет пора! А ты — словно маленькая себя ведёшь: о пустяках всё заботишься!
        А Маруся, хоть и смущалась порой, но мудро подчас отвечала. Бывало, тáк скажет, что всем весело становится! А бывало — и тáк, что люди призадумаются: “зачем мы живём?”, “как различить: что есть хорошо, и что — плохо?”…         
 

* * *
        В те времена бывали в тех краях праздники-гулянья. Собирались молодые из соседних селений — и веселились: состязания устраивали всякие, плели венки из цветов и на головы их надевали. На таких праздниках часто девушки и парни своих суженых встречали.
        Однажды на таком празднике юноши и девушки хотели начать цветы рвать — чтоб венки делать. Но Маруся вдруг предложила:
        — Давайте лучше сами цветками станем! Вот меня — Ромашкой прозвали. И вы выбирайте цветочные имена: Вася — Василёк! Рита — Маргаритка! Коля — Колокольчик!
        И пошло тут веселье с выдумыванием имён!
        … Был среди ребят парень один, который многим девушкам нравился. Во всём он первый был: и смелый, и ловкий, и умелый, и сильный и красивый. Звали его Егором. И Марусе тоже нравился именно он.
        Спрашивает Егор Марусю:
        — А меня ты как назовёшь? На какой цветок я похож, по-твоему?
        — Мне кажется, ты похож на цветок эдельвейс. Он растёт высоко-высоко в горах и похож на серебристую звёздочку. Там, выше облаков, на неприступных скалах, вдруг по весне распускаются такие “звёздочки”. Словно они — гости, которые захотели пожить на Земле и присмотрели себе гору, с которой им хорошо видны другие звёздочки на небе… Говорят, что этот цветок нравится всем влюблённым. Но, может быть, я и ошиблась… Влюблённые ведь тоже ошибаются, — сказала так Маруся, глядя Егору в глаза, а потом ресницы опустила и зарумянилась…          
 

* * *
        После праздника многие так и расходились парами.
        Маруся с Егором тоже шли, взявшись за руки.
        Егор спросил:
        — Чего ты больше всего в жизни сейчас хочешь, Ромашка? О чём мечтаешь?
        … Честно говоря, Егор ждал, что Маруся его о поцелуе попросит… Он сам уже целовался с другими девушками…
        Но Маруся ответила:
        — Я хочу стать волшебницей! У меня уже и теперь получается немного делать чудеса. Только люди их не всегда замечают.
        Ещё я хочу научиться помогать людям становиться добрее.
        Вот ты как думаешь, чтó Бог от людей ждёт, чегó хочет от каждого человека?
        — Наверное, Бог хочет, чтобы люди лучше становились: умнее, добрее, сильнее… А ты как думаешь? — слегка опешил Егор, не ожидавший такого поворота разговора.
        — Я думаю, что Бог, как Создатель, то есть, наш общий Высший Родитель, хочет, чтобы Его дети — на Него становились похожи, ну хоть понемногу, по чуть-чуть…
        А Бог — Он ведь какой? Он — большой, даже огромный, мудрый, добрый, всесильный и всемогущий. И справедливый ещё…
        Ой, смотри: лебеди! Лебеди летят! Двое: он и она…
        Ты бы хотел вот так же со своей подругой над землёй лететь?
        — Ну… ты скажешь… Волшебница-чудачка и выдумщица ты!
        — А люди в них стреляют… Ты бы стал в лебедей стрелять на охоте?
        — Нет, не стал бы! Мне на лебедей в небе любо смотреть, песни их слышать…
        — Это хорошо… — Маруся говорит. — Я и любить бы так же хотела, как лебедь с лебёдушкой: чтобы вместе быть на жизнь целую…
        — А как же ты тогда на свадебном пиру лебедя жареного есть станешь? — подшутил Егор.
        — Не стану, ни за что! — серьёзно ответила Маруся.
        — А цыплёнка?
        — И цыпленка не стану! Я никогда не ем ни птичек, ни зверюшек убитых, ни рыбок пойманных!
        — Значит, правду про тебя рассказывают… А я думал: сочиняют… А что же есть-то тогда?
        — Грибы да ягоды, овощи огородные, каши крупяные, хлеб, зелень всякая — чем же это не еда?
        — Но ведь тебе же каждый росточек-цветочек жалко!
        — Жалко — если напрасно сорвать.
        Но, когда колосья созрели, — то они ведь сами отдают свои зёрна и земле, чтобы новые всходы были, и людям, которые те колосья взрастили.
        — Чуднó ты рассуждаешь, Ромашка! Да как же ты живёшь — такая? В птицу не стреляй, на муравья не наступи, цветы зря не рви…
        — Так вот и живу, — опустила ресницы Маруся…
        — Кто же тебя, чудачку такую, в жёны возьмёт?
        — Ты…
        — Вот придумала! Да за меня любая девушка выйти замуж рада-радёхонька будет! Я любую могу выбрать!
        — А я — не любого. Я тебя одного уже выбрала…       
 

* * *
        Потом снова стали парни и девушки скликать друг друга на забаву новую праздничную, на веселье…
        Придумали в этот раз выбрать парня, который всех сильней, и девушку, что всех краше.
        Вначале парни стали бороться: кто проиграл — выбывает, а победители между собой дальше соперничают.
        Вначале в шутку вроде состязание было. Потом всё злее борьба пошла.
        Егор — всех победил! Его самым сильным признали!
        … Стали затем среди девушек самую красивую выбирать.
        Егор, разгорячённый борьбой и гордый победой, стал искать глазами Марусю. Но видит: в сторону отошла она, не стала пляски плясать, за звание самой красивой соревноваться…
        … Обернулся он на веселье, куда его юноши звали — красавиц выбирать, рукой парням махнул — и пошёл Ромашку догонять…
        — Ты что убегаешь? Боишься, что тебя самой красивой не выберут?
        — Нет, я и так знаю, что не выберут. Но ведь и многих других не выберут тоже. Выберут — только одну.
        А ведь в каждой девушке есть та её особенная красота, за которую именно её — парень полюбить может…
        Я бы другое состязание устроила: кто — добрей?
        — Вот уж тут ты бы точно верх над всеми взяла!
        — Впрочем, нет, я не права: такое состязание не получится. В нём ведь не может быть победителя: никто не сможет выбрать то деяние доброты, которое — лучшее.
        Ведь очень много разных ситуаций бывает, когда нужна доброта!
        Иногда просто улыбка или лишь слово доброе — от большой беды человека спасти могут, надежду, например, вернув…
        А иногда — и великий подвиг военный не одно только доброе в себе несёт.
        Вот ты: на соревнованиях ваших ты стал первым и самым сильным из парней. Но у Васи — глаз опух. И Роман хромает: так ногу зашиб. А Фёдор — злобу затаил, что не победил…
        Так хороша ли такая игра?
        — Тебя если бы послушались — так все бы, как трусливые овечки стали…
        — Не скажи… Добро — и смелым, и сильным может быть.
        Но вот только смелые да сильные — не часто добры бывают…        
 

* * *
        А тем временем среди девушек самой красивой Анфису выбрали, царицей красавиц назвали.
        И повелела Анфиса:
        — Теперь того, кто самый смелый, — выбирать будем! Пойдём все на берег реки, на обрыв! Кто в реку прыгнет с обрыва — того поцелую!
        … Река, что в тех местах протекала, была сурового нрава, широкая. А там, где прыгать Анфиса предложила, — поворот русла крутой, течение сильное, водоворот опасный… Обрыв же в том месте — высокий, подмытый рекой, и край его под ногами в любой момент обвалиться может…
        А девушки другие Анфисе вторят: и мы поцелуем, тех, кто смелые, тех, кто прыгнуть не забоятся!
        Тут Маруся не выдержала:
        — Что же тут умного — так храбриться! Не подходите близко к обрыву! Омут внизу с водоворотом, течение бурное! Вода студёная! Зачем глупый спор затеяли?!
        А ей в ответ и парни, и девушки — наперебой загалдели:
        — Уйди, трусиха! Не ты, а царица красавиц — нам состязание назначила! Спор сей — для смелых парней!
        … Отошла Маруся от спорщиков, на Егора смотрит, ждёт, что он поддержит её: ведь его-то трусом никто не назовёт…
        Но промолчал Егор…
        … А за старшими ребятами и малый один мальчик увязался. Подошёл к самому краю обрыва — посмотреть с кручи: куда это прыгать страшно?…
        Обсыпался край обрыва — и мальчик в реку с высоты упал.
        В ту же секунду Маруся за ним прыгнула. Егор прыгнул следом…
        … Вытащили Маруся и Егор перепуганного мальчика на берег, отвели скорее домой.      
 

* * *
        После того случая Егор заметил в себе новое, неведомое ему прежде ощущение: он понял, как важна ему Маруся-Ромашка, как тревожится он теперь, чтоб не случилось с ней беды, как хочет быть её другом и защитником… Понял он, что нет для него теперь никого дороже этой доброй и отважной девушки.